Нам ничего неизвестно об авторе этого произведения. У античных авторов нет ни единой ссылки, ни одного упоминания этой работы. Возможно это объясняется тем обстоятельством, что будучи адресованной римскому императору в виде докладной записки, она была задержана его чиновниками и положена "под сукно”, где пролежала в полной безвестности вплоть до XV в. Поэтому все сведения о трактате и его авторе выводятся из самого контекста работы и носят гипотетический характер.
Достаточно уверенно мы можем говорить о том, что эта работа написана позже 337 г., поскольку в ней вспоминается правление императора Константина (II, 1). Бодрый же тон автора, не утратившего веры в атакующий потенциал римского оружия, а также характеристика варваров как врагов еще только угрожающих границам империи, позволяет предположить, что работа написана до 378 г., т.е. до катастрофы при Адрианополе. Более того, обращение автора к императорам, имеющим сыновей, может сузить хронологические рамки до 366—375 гг., поскольку только в этот период римляне имели двух императоров-соправителей с сыновьями—наследниками. Ими были Валентиниан I и его брат Валент. Именно эту датировку поддерживает сейчас большинство исследователей, хотя есть и другая точка зрения, выдвинутая еще З. Гелениусом, первым издателем трактата в середине XVI в., согласно которой он был написан во время правления Феодосия I, т.е. в 392—395 гг.
Гораздо больше разногласий вызывает вопрос о личности автора. То, что трактат написан на латинском языке, по мнению многих исследователей, свидетельствует о том, что Аноним был родом скорее из западных, чем восточных провинций. Его же несомненная заинтересованность в усилении границ Восточной империи объясняется, по мнению Е. Томпсона, тем, что он жил в одной из наиболее восточных латинских провинций, возможно в Иллирийской префектуре.
Однако не менее убедительно выглядит позиция сторонников и другой точки зрения, согласно которой автором трактата был грек, выбравший латынь потому что он не мог рассчитывать на хорошее знание императором греческого языка. Во всяком случае, ужасающее косноязычие Анонима и его явная любовь к греческим названиям предлагаемых им изобретений делают весьма веским это предположение.
Наконец существует и третья точка зрения, по которой автором трактата вполне мог быть и варвар, косвенным доказательством чему служит фраза во Введении: "ведь и варварским народам отнюдь не чужда изобретательность, поддерживаемая природными качествами…”.
Не исключено, что автором трактата мог быть не один человек, а минимум двое, один из которых был "чистым” механиком-изобретателем, а другой "спонсировал” проекты и облекал их в литературную форму, не всегда улавливая принцип работы механизма. Этим в какой-то степени можно объяснить тяжелый стиль описания изобретений и частый переход в изложении материала от единственного числа к множественному. Более понятным в таком случае становится и отсутствие имени автора трактата.
